И. Ф. Ковалева «Жизнь, проведенная в могиле». Исповедь археолога

Книга с таким необычным, на первый взгляд, названием принадлежит перу известного в нашей стране археолога, профессора исторического факультета Днепропетровского национального университета Ирине Федоровне Ковалевой. Под ее руководством прошло множество археологических экспедиций, в том числе по исследованию казацкой Самарии и Богородицкой крепости (о которых мы уже писали). Собранные за долгие годы раскопок находки заполнили витрины кабинета археологии ДНУ, введены в научный оборот и привлекают внимание ученых из многих стран. Работа над книгой воспоминаний о прожитом и пережитом началась автором в августе прошлого года, в перерыве между экспедициями. Мы можем составить свое мнение о книге лишь после ее прочтения, а вот что говорит сама И. Ковалева о побудительных мотивах написания мемуаров: «Почему возникло желание написать? Чтобы переосмыслить, пережить заново сущность своего бытия. Это не ностальгическое любование прошлым, а скорее восстановление прожитых и пережитых событий личной и творческой жизни. Для многих людей археологические раскопки овеяны своеобразной романтикой, а вокруг курганов и погребений существует некий мистический ореол представлений «о мести покойников». Именно поэтому книга в доступной форме знакомит читателей с древностью края, его историей, неразрывностью времен, в том числе истории, об отношении исследователя-археолога к изучаемым объектам – курганам, которое многогранно и также меняется со временем. Начиная раскопки, археолог руководствуется желанием как можно быстрее раскопать курган, но с годами приходит понимание личной ответственности, рождаемое чувством уважения к покоящимся в нем предкам.

Опаленная юность

Детство кончилось внезапно – с объявлением войны фашистской Германией. Двадцать второго июня 1941 года я с папой должна была лететь самолетом – впервые в жизни – в Киев. Был чудесный воскресный день, мы с Володей играли во дворе. Неожиданно из распахнутого окна раздался женский крик, за ним второй, третий… По радио сообщили, что немецкие самолеты бомбили наши города, потом выступил Молотов. Отец уехал на работу…

Через нашу тихую Жуковскую улицу потянулись к Днепру обозы с беженцами, ревущие колхозные стада, подгоняемые такими же, как мы, мальчишками и девчонками. Позже по ней шли запыленные, смертельно усталые, обгоревшие на солнце красноармейцы, и мы разносили еду и воду, которую они пили на ходу, не останавливаясь – немец напирал, и мосты через Днепр готовили к взрыву.

…Удар прикладом немецкого автомата в тот момент, когда мама пыталась передать еду молоденькому пленному суровой зимой 1941–42 года, оборвал нить ее жизни. Женщины, среди которых была моя мама, создали целую систему вызволения из лагеря, находившегося на территории Горного института, наших военнопленных путем передачи им гражданской одежды и документов в емкостях с едой, имевших двойное дно. Однажды мама замешкалась с передачей, чем привлекла внимание охранника… После побоев она долго не могла оправиться…

Белеет парус…

Парус захватил меня целиком, я не могла сопротивляться желанию управлять этим чудом. Теперь ежедневно я мчалась на Днепр. Начав с бакового матроса, я прошла весь путь до рулевого 1-го класса, участвовала во всех соревнованиях в 1948–57 годах, иногда занимая призовые места.

Мои университеты

Стройный невысокий паренек в лихо сбитом набок фетровом берете, иронично бросивший мне вслед: «Подумаешь, принцесса Турандот!», привлек мое внимание независимо-ленивым видом… Мне необходимо было, ну просто обязательно, доказать ему, что я – вот такая единственная, неповторимая, исключительная. Мы пробирались к любви извилистыми путями, боясь признаться себе во все возраставшем взаимном влечении, поддразнивая друг друга короткими романчиками и бесшабашным флиртом. Все это напоминало томительно-страстный танец, в котором соревнуются двое. Признание в любви оказалось неожиданным…

Обретение профессии

…Во время работы в Историческом музее мне пришлось участвовать в закрытии храма в селе Китайгород Царичанского района Днепропетровской области. Старинные – времен царя Михаила Романова – церковь и колокольня принадлежали общине верующих из окрестных сел Приорелья. Когда машины с представителями власти, милицией и нами приблизились к храму, их остановила толпа прихожан. Плачущие женщины хватали за одежду, мужчины угрюмо расступались, смыкаясь за нашими спинами и выкрикивая угрозы… Меня жег стыд за участие в этом непотребном действе, и хотелось как можно скорее уйти отсюда, не видеть осуждающих глаз стоящей за стенами церкви толпы. Хочу надеяться, что Господь простит мне этот грех…

Работа в музее ввела меня в круг действовавших тогда археологов…

Лариса ЖЕРЕБЦОВА
журналист